В этой связи сошлемся на редкий, в силу закрытого предназначения «для служебного пользования» и совсем малого количества экземпляров – по числу существовавших в то время епархий, исторический документ, копия которого чудом сохранилась в ГАКО: Обращение к преосвященным епархиальным архиереям Патриарха Алексия (Симанского) 1959 г. Насколько нам известно, оно нигде не публиковалось. В нем, в частности, говорится: «Несколько лет тому назад я обратился к Епархиальным архиереям с братским посланием, в котором я отмечал отрицательные стороны в обиходе многих Преосвященных, именно: – стремление «расширять» в широком смысле слова, как говорится в св. Евангелии о фарисеях и книжниках, «воскрилия риз своих», в иных случаях даже с явным злоупотреблением церковными средствами, к крайнему недоумению и соблазну многих – и духовных, и мирских людей, – и распространять свои личные хозяйства за счет церковных сумм, с ущербом для общецерковного дела. Я тогда указывал на то, что широкая жизнь некоторых архиереев с поездками на курорты, с заведением для себя личных нескольких машин, с широким празднованием своих именин и т. д. – является соблазном для верующих, для подведомого духовенства и вызывает крайнее осуждение, прежде всего, со стороны тех, кто надеется видеть в духовных лицах, а особенно в архиереях, людей, преданных своему церковному делу, являющихся примерами жизни скромной, соответствующей тому, чему они учат с церковного амвона. Говорил я и том, что широкая жизнь архиерея заражает многих из рядового духовенства, которые, подражая своему архипастырю, также употребляют не принадлежащие им церковные деньги на свои личные нужды и прихоти…

Замечено, и это совершенно понятно, что именно те духовные лица, которые гонятся за внешними благами жизни, являются неисправными, как священнослужители, извлекая из своего положения лишь то, что удовлетворяет их честолюбию, корыстолюбию, властности начальнической и прочим отрицательным свойствам лицемерного и нерадивого служителя церкви. К сожалению, мои надежды не оправдались, и мне приходится снова подымать вопрос о соблазне, вносимом некоторыми Преосвященными своим образом действий».

На Поместном Соборе РПЦ 1988 г. особое внимание присутствующих привлекло к себе выступление архиепископа Иркутского Хризостома (Мартишкина), который высказался против того, чтобы настоятели вернулись в административному руководству в приходах и распоряжению церковными средствами: «Помню 40-е гг., с 1943 по 1954 г., у нас тоже было возрождение, даже более мощное, чем сейчас: открывались храмы тысячами. Священнослужители имели возможность и административной, и пастырской деятельности. С чего они начинали и чем кончили, я думаю, все, кто жил в это время, знают. Начинали с того, что покупали себе роскошные дома на самом видном месте, красили заборы в зеленый цвет. Приезжай в любое место: лучший дом с зеленым забором и злой собакой – дом священника, и к нему не подберешься. А машины – не просто «Волги», а ЗИЛы. Я думаю, что великим благом, Промыслительным действием Божиим было то, что в 1961 г. отказались от административной деятельности… По крайней мере у нас не было возможности так широко пользоваться церковным карманом, мы часто путаем его со своим» (Цитата по книге: Цыпин В., протоиерей. История Русской Церкви. 1917-1997 // История Русской Церкви: в 9 кн. М., 1997. Кн. 9. С. 469).

В этом разрезе мы можем вполне обоснованно сформулировать неожиданную и оригинальную гипотезу: некоторыми, пусть и не решающими, причинами наступательных антицерковных мероприятий конца 1950-х – начала 1960-х гг. явились страсть целого ряда духовных лиц к наживе, власти и роскоши, их личная нескромность, нравственная ущербность и непомерная амбициозность, а не только то, что советская власть, имевшая безбожный характер, исповедавшая материалистическое марксистско-ленинское учение и взявшая курс на ускоренный переход к новой общественно-политической формации, не могла терпеть рядом с собой опасного идеологического конкурента, пропагандирующего абсолютно антагонистические взгляды. К тому же компартия и советское правительство повели решительную борьбу с антисоциальными явлениями, тунеядством и нетрудовыми доходами граждан. Но не столько «моральный кодекс строителя коммунизма» вдохновил государство на новое наступление на Церковь, сколько «экономические расчеты властей, – пишет М. В. Шкаровский. – В конце 1950-х гг. они активно искали источники пополнения «прохудившейся» государственной казны – продажа колхозам техники МТС, сокращение оборонных расходов и т. п. Не смогло руководство страны, как когда-то в 1922 г., и удержаться от искушения «запустить руку в церковный карман». Первые крупномасштабные антицерковные акции в октябре 1958 г. начались именно с постановлений о фактическом экономическом ограблении Церкви» (Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М., 2000. С. 361).

Г. М. Яровой, уполномоченный Совета по делам РПЦ при Совмине СССР по Кемеровской области, писал: «Чтобы ограничить слишком укоренившуюся власть духовенства, следует осторожно, но настойчиво, подрывать материальную базу, на которой она держится. Там, где нет прочной материальной заинтересованности, как, например, в западных областях Украины и Белоруссии, духовенство уходит в места более обеспеченные, такие как Кемеровская область, Алтайский край и другие, где мало приходов, и деньги идут потоком. Если посадить духовенство на зарплату и принудительным порядком лишить возможности взыскивать с верующих неизвестно кем тарифицированную стоимость за требы, то, наряду со строгим контролем за выполнением Советских Законов, можно достигнуть намеченной цели. Ведь известно, – чтобы получить такие приходы, как Сталинск, Прокопьевск, Кемерово, Ленинск-Кузнецкий, нужно внести епархиальному управлению взятку до 10 тысяч рублей» (Яровой Г. М. Служебный дневник 1959-1963 гг.).

В публичной обстановке из уст Святейшего Патриарха Алексия II неоднократно звучали нелицеприятные слова: «Нельзя не сказать о тлетворном влиянии «духа времени» на некоторую часть нашего духовенства, которая стремится подражать стилю жизни так называемых новых русских. Ведь это не что иное, как греховные проявления эгоизма, самодовольства, сибаритства, тщеславия, вседозволенности, превосходства над другими из-за своего богатства, нередко нажитого незаконным, преступным путем. Это отсутствие скромности, кротости, воздержания и меры во всем. К сожалению, некоторая часть нашего духовенства подпадает под влияние «духа времени», стремясь к «красивому» стилю жизни. Отсюда стремление перещеголять друг друга в модной одежде, соревнование в пышности и обилии праздничных столов. Отсюда кичение иномарками автомашин, сотовыми телефонами и прочим. И это в то время, когда половина населения живет за чертой бедности! Во-первых, такой стиль жизни является по существу греховным, нехристианским, поскольку забывается Бог, приходит служением мамоне, нечувствие трагичности и временности земной жизни. Это, может быть, одно из самых ярких проявлений неоязычества. Во-вторых, подобная жизнь духовенства для обычных, рядовых прихожан, в подавляющем большинстве бедных людей, является соблазном и ассоциируется в их сознании с изменой бедности Христовой, с обмирщением Церкви. Не потому ли некоторые прихожане уходят из храмов и ищут себе места в различных сектах, новых религиозных течениях, где их встречают с пониманием, заботой и любовью» (Ежегодное епархиальное собрание города Москвы // ЖМП. 1999. № 2); «Корыстолюбие, сребролюбие – страшный грех, неизбежно приводящий к безбожию. Корыстолюбец всегда поворачивается к Богу спиной, а лицом – к деньгам. Для зараженного этой страстью деньги становятся реальным божком, идолом, которому подчиняются все мысли, чувства и действия. Во многих храмах действует определенный «прейскурант цен», и заказать какую-либо требу можно лишь уплатив означенную в нем сумму. В храме, таким образом, идет открытая торговля, только вместо обычного продается «духовный товар», то есть, не побоюсь сказать прямо, – благодать Божия… Ничто так не отторгает людей от веры, как корыстолюбие священников и служителей храмов. Не напрасно сребролюбие называется гнусной, убийственной страстью, иудиным предательством по отношению к Богу, адским грехом» (Ежегодное епархиальное собрание города Москвы // ЖМП. 2005. № 1).

Правящий архиерей Кемеровской епархии Софроний строго указывал на высокие цены церковных товаров, книг и треб, отмечал, что отдельные пастыри покупают свечи, иконы, другие церковные товары вне епархиального управления, а выручку корыстолюбиво присваивают, нередко действуют не как сострадательные батюшки, а как «коммерсанты от церкви», насаждают торгашеский дух в церковной жизни, ставя превыше всего деньги, целенаправленно стремятся к роскоши, используют свое служение в целях личного обогащения, занимаются прямым вымогательством, укрывают доходы, более того, имеются случаи присвоения священниками церковного жилья, автотранспорта и прочей собственности. Преосвященный приводил слова Патриарха о том, что следует сменить старое духовенство, которое служило еще в советский период, и назначить новое, дабы молодое поколение не развращалось корыстолюбием (Из текущего архива Кемеровской и Новокузнецкой епархии).

В особенности все описанное в данной статье касается самого ближайшего Подмосковья, в особенности Люберецкого благочиния, в котором «коммерческий вопрос» поставлен выше всего остального. Даже если у Вас не на что, даже если Вы малоимущий или пенсионер, – Вам ничего с любовию и по-христиански не сделают, пока не заплатите! Кажется, даже, что этого даже никто и не понимает – где он находится и кому служит! А правящий архиерей обо всем уведомлен и вышеописанная ситуация им попускается, т.к., видимо, «имеет» от этого свою личную выгоду!