Сатанист Н.: «Иногда голос говорит мне: сегодня особый день, надо
пойти в церковь и совершить богохульство. Я мечтал совершить с православной
девушкой половой акт в алтаре и заснять его на видеокамеру».
Надо сказать, эта мерзкая идея становится типичной для людей
определенного склада. И вот уже некие кинематографисты подсовывают ложный
сценарий правящему архиерею, получают благословение и снимают эпизод, о котором
только мечтал Н. в алтаре древнего храма новгородского Юрьевого монастыря. Главную
роль исполняет популярный актер Александр Абдулов. Такая же сцена происходит и
в голливудском фильме «Как молитва», снятом на деньги «Пепси-колы».
Н. рассказывает о своем видении: «Я стоял на коленях. Два ангела
держали меня. Передо мной был диавол. В руках у него - двузубец. Он сказал: я
дам тебе все, только лишу тебя глаз. Согласен? Я ответил: нет... Только потом я
понял, что он хотел лишить меня глаз не в прямом смысле. Он хотел изменить мое
мировоззрение. Изменить взгляд на мир.
Теперь я стараюсь поменяться сам. Стать как бы демоном, чтобы во
мне не осталось ничего доброго, только зло. Только зло, зло, зло...
Человеческие качества должны исчезнуть».
В интонациях сатаниста нет ни малейшей экзальтации. Он спокоен,
как будто лекцию читает непонятливым ученикам. Тема этой «лекции»
знаменательна. Если православный стремится в идеале обожиться, то сатанист -
забесовиться.
Лишить себя прежнего, человеческого зрения - на это рассчитаны
многие оккультные практики. Например, масонские. На глаза посвящаемому одевается
черная повязка, а когда после ритуальных «испытаний» ее снимают, человек видит
мир уже иными глазами.
С этим же связаны и военные эксперименты, которые проводились в
Калифорнии, начиная с 1972 года. К ним были привлечены весьма странные
субъекты: имевшие «необычные контакты» в детстве, общавшиеся с «летающими
тарелками»... Некто Инго Сван обучал их «дальнему зрению». В особом состоянии
они могли видеть то, что находится на другом полушарии, их взгляд проходил
сквозь стены, поднимался под облака, двигался под землей.
Их называли мониторами с низкой себестоимостью. Но если есть
монитор, то должна быть и съемочная камера. Кто же выполнял эту роль?
«У участников программы наступало духовное перерождение, -
рассказывает участник экспериментов майор Эд Деймс. - Женщин, с которыми мы
сотрудничали, называли ведьмами. Работать с ними было страшно».
Военные называли этот специфический процесс каналированием.
Оккультные каналы соединяли экспериментаторов... с бесом. Именно он, свободно
взмывающий в воздух, проходящий сквозь стены, и служил «видеокамерой».
Н.: «Я вижу второе лицо человека. Надо просто напрячь зрение.
Второе лицо всегда искажается. Как в кривом зеркале, как в сказке про Алису.
(Сатанист долго смотрит на своего собеседника). Вот у вас второе лицо маленькое,
со впавшими глазницами... Но беса в вас нет.
Многие говорили мне, что от общения со мной болит голова или
что-то случается. В тюрьме мы занимаемся резьбой по дереву, и, если я смотрю,
человек постоянно режет себе руку. До кости.
Иногда я слышу голос: этот человек не нравится. И тогда я
проклинаю этого человека - через сатану. Он либо начинает болеть, либо больше
не попадается мне. Хотя порча - опасная вещь. Она может вернуться в трехкратном
размере».
По церковно-славянски сглаз называется «призором очес». "«От
очес призора, от ревности и зависти и от невидимых духов» молится священник
избавить родительницу и новорожденного. Значит, сомневаться в дурном глазе
нельзя", - говорит преподобный Амвросий Оптинский.
«Суть этого темного явления, - пишет священник Александр Шантаев,
- со всей откровенностью сформулирована в Священном Писании. - А в Евангелии от
Матфея мы имеем следующее изречение Господа: «Светильник для тела есть око.
Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око
твое будет худо, то все тело твое будет темно... » (Мф. 6, 22-23).
Око человеческое есть проводник света из сердца. То, что выходит
из сердца, выражают и, в частности, воспроизводят к действию глаза.
Если мы откроем Богословский словарь, то в соответствующем
разделе найдем множество определений сердца как доброго и чистого, которое есть
источник жизни, так и злого сердца, которое есть источник грехов и преступлений
(Мф. 15, 11, 17-20), предано идолам (Иез. 20, 16), полно желания делать зло
(Еккл. 8, 11) и, наконец, противится Богу (Пс. 77, 8. Иер. 5, 23).
В контексте тех смыслов, что дает нам Священное Писание, порча
есть наведение тьмы ненависти, содержащейся в злом сердце: или по его злобе и
греховному развращению, как находящееся под влиянием диавола (Ин. 13, 2. Деян.
5, 3. Еф. 2, 2); или как с умыслом совершаемое воздействие служителя тьмы с
помощью соответствующего заклинания (иначе говоря, проклятия), где агент сатаны
обращается с мысленной просьбой осуществить его заклятие. Как говорит
тайнозритель св. апостол Иоанн Богослов: «А кто ненавидит брата своего, тот
находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма
ослепила ему глаза» (1 Ин. 2, 11).
В житии Макария Египетского есть рассказ о заколдованной женщине,
в которой все видели животное. Старец сказал своим ученикам: «Вы смотрите не
своими глазами... она не превратилась в лошадь, а только глазами обольщенных
кажется такою...»
Для нас особенно ценно то объяснение причины случившегося и
наставление, которое старец дал исцеленной им женщине: «Никогда не оставляй
посещать церковь; никогда не уклоняйся от приобщения Христовых Таин; несчастие
случилось с тобою от того, что ты уже пять недель не приступала к пречистым
Тайнам Спасителя нашего».
По грехам бес может вселиться не только в сатаниста, атеиста, но
и в православного. Однако разница в том и состоит: одни призывают в себя
нечистого, а другие стремятся изгнать.
Ф. В. Кондратьев: "Под диктовку «голосов» совершается
множество страшных преступлений. Когда же по грехам такая беда, одержимость,
случается с православным, он знает, как себя вести. У одного молодого человека,
например, возникла навязчивая идея, что мать хочет его отравить. Можно себе
представить, что случилось бы, будь на его месте сатанист. А он отправился в
монастырь - молиться. И бес отступил. Другое несчастье произошло с одним моим
знакомым. Он попал в психиатрическую клинику, где я проведывал его. Однажды мы
беседовали, и он иногда осенял себя крестным знамением. А потом позвонил мне и
сказал: "Ты ничего не заметил? Обратил внимание, что я крестился? Когда мы
разговаривали, ко мне приближался голос и говорил: «Выколи ему двумя пальцами
глаза». И я тут же крестился. Он сразу отступал".
Да, в таких ситуациях, как писал преп. Силуан Афонский, «ум с
умом борется: наш ум - с умом врага».
Однако какова символика момента! Бес науськивал именно выколоть
глаза. Не нравился лукавому взгляд православного ученого. А демон ведь уже
изменил мировоззрение миллионов людей. Быть стыдливым становится стыдно.
Противоестественное получило статус естества. «Раскованные» люди не замечают
диавольских оков. «Раскрепощенные» - не ощущают адского «крепостного права».
Растлители не воспринимаются как тля, они греются в свете телевизионных
юпитеров.
Вот и Н., на замечание профессора о кошмарности рассказанного им,
отвечает без тени рисовки: «Это не страшно, это прекрасно. Просто вы смотрите
на мир другими глазами».
МИР ГЛАЗАМИ ВЕРЫ
До чего слепы сатанисты! Словно не замечают: от диавола можно
получить лишь смерть, а от Бога - жизнь.
Жительница Гродно Нина Романовна Козловская родилась в начале XX
века. Несмотря на свой почтенный возраст, выглядит она бодро, ясность ума имеет
поразительную. Удивительные вещи рассказывает она:
- Родилась я слабым ребенком. Родители думали, что вряд ли и
выживу. Вдобавок родилась я слепой. Глаза были открыты, а не видела. Мама
заметила это только тогда, когда я стала ощупывать все вокруг себя. И брат
родился немой. Почему нас так Бог наказал? Может быть, потому, что папа не
сдержал слово перед Господом? Он был сначала послушником гродненского
Борисоглебского монастыря, а потом оставил мысль стать монахом и женился. Хотя
оставался всегда при храме. Был звонарем в Софийском соборе, его взорвали
потом. Как красиво звонил!
К нам иногда заходили монашечки из Кронштадта. Они были сборщицы
пожертвований, книгоноши. Как-то они обратили внимание на что-то странное в
моем поведении, хотя я уже бегала: «Что это с ней?» Мама как заплакала!
«А вы напишите письмо батюшке Иоанну Кронштадтскому. Помолитесь.
Бог даст, какая-нибудь помощь и будет».
Так и сделали. Папа написал письмо, и монашечки его увезли.
Проходит время, и вдруг однажды как гром: «Мама, я тебя вижу!»
Помню ясно. Это было на кухне. И мама рыдает. А еще немного времени спустя брат
Коля, немой, накинул на плечо полотенце - он играл так в диакона - и возгласил:
«Господи, помилуй! Господу помолимся!» Голос прорезался в пять лет! Да какой
голос! Брат потом в Варшавской консерватории учился. У него был настоящий
«шаляпинский» бас.
Через год к нам приехали те самые сестрички из Кронштадта.
Рассказывают: мы еще только к батюшке Иоанну с письмом подходим, а он говорит:
«Знаю, знаю, она уже видит. Ее зовут Нина».
Папа собрался в Кронштадт. Попасть к батюшке Иоанну было,
конечно, трудно. Но монашечки те самые помогли. Папа лично поблагодарил,
исповедовался у него. Видел, как святой изгонял бесов. Те голосом болящих
признавались: «Только этот, кудлатый, выгонит нас». Это про отца Иоанна. И
жалобно спрашивали священника:
- Куда мне?
- Как вошел, так и выходи.
- А можно через уши?
- Как вошел, так и выходи! И вдруг батюшка как дунет на
одержимого! И от этого дуновения бес бежит, словно ветер по всему храму идет!
А ведь какие кляузы были тогда на батюшку Иоанна! У нас дома
однажды священник служил молебен и даже не закончил, так его коробило то, что
портрет Иоанна Кронштадтского - красивый такой - мы повесили рядом с
иконостасом.
Он спросил: «Матушка, а вы что же, его за святого почитаете?»
А мама ответила: «Когда вы, батюшка, будете такие же чудеса
творить, мы и ваш портрет так же повесим».
И на царя какие кляузы были! Я ведь видела его. Шла осень 1914
года, немец подходил уже близко, и мы собирались эвакуироваться. Вдруг смотрим
- на нашей Замковой улице солдаты, оцепление. Государь, говорят, приехал. Мы с
мамой вошли в собор, но далеко пройти от входа не смогли - было много народа...
Входит - не видно, что государь - а как солдат, в шинели простой. Шапка круглая
в руках. С ним - царица, красивая такая. Две дочери - Татьяна и Ольга - в серых
платьицах, белых передничках с красными крестами и такими же косынками... Как
страшно погибли... (Слезы наворачиваются на глаза Нины Романовны). А аналой поставили
не в глубине храма, а недалеко от входа, рядом с нами. На аналое - образа
Спасителя, Матери Божией, Ангелов-хранителей членов Царской Семьи. Царь встал
на колени, и епископ благословил его иконой Николая Угодника. Вроде бы ничего
особенного не происходило. Но я могу сказать, что увидела в них живое
Православие... Может быть, Господь зрение и дал, чтобы я могла
свидетельствовать, какие они были. А у царя, когда он смотрел на человека, был
ангельский взгляд.
А потом, уже в эвакуации, в Старой Руссе, мы узнали: царь сошел с
престола. И так быстро все изменилось! Как стремительно рушился порядок! Раньше
ведь для усмирения евреев, которые всегда бунтовали, в Гродно царь держал всего
сотню казаков. Они стояли на Калоше, я часто видела их, они к нам и домой
заходили, такие богомольные были! Какие там погромы! Одними плеточками они
порядок наводили. А тут - как царя не стало - началось! Со складов растаскивали
хлеб, продукты. Быстро наступил голод. Мы переехали в Воронеж и вынуждены были
побираться. Открылись тюрьмы. Люди словно озверели. Убивал тот, кто сильнее.
Солдаты, которые служили царю, пошли против, и потом мы видели, как их мертвыми
возили хоронить на телегах, словно дрова. Кругом тиф, холера... Но я с тех пор
никогда не болела. Молитвами батюшки Иоанна Кронштадтского мне не только зрение
вернулось, но и весь мой слабый, болезненный с детства организм словно
обновился.
И не дай Бог снова увидеть то беснование, что было после
революции.
