В минуты уныния, вызванного нынешнего унижением нашей Родины, о котором не дают забыть нам злорадствующие по этому поводу СМИ, внушая нам, что мы всегда были недотёпами, что у нас вечно всё не как у людей, что мы постоянно хотим как лучше, а получается у нас как всегда, то есть безобразно, - в эти горькие минуты громко и отчётливо произнесите всего одну фразу, и вся эта клевета рассеется как дым. Вот эта фраза: РОССИЯ ПОДАРИЛА МИРУ КОСМОС. Это бывало очень редко, чтобы какая-то страна преподносила человечеству столь ценный плод, вырастив его на собственной почве; чтобы внутренняя проблема, поставленная и решенная ею для себя, становилась после этого общезначимой. Так случилось, например, когда древнегреческие мыслители в лице Парменида, Зенона и Платона, развивая идеи эгейской школы любомудрия, создали необыкновенно глубокое и изящное учение о «Едином», которое не только определило дух европейской философии вплоть до Канта и Соловьева, но и было использовано учителями Церкви IV века при разработке богословия Троицы. Но элеаты и Платон жили за много столетий до Рождества Христова, а в нашу эпоху логика развития стала интернациональной из-за резко возросшего информационного обмена между странами во всех областях, включая сферу интеллектуальной деятельности. Ныне всякое серьёзное открытие обычно «носится в воздухе» и делается сразу в нескольких местах. Интегральное исчисление было придумано англичанином Ньютоном и независимо от него немцем Лейбницом почти одновременно; специальный принцип относительности был сформулирован в Германии Эйнштейном и Минковским, во Франции - Пуанкаре, в Голландии - Лоренцом. И вот, такое странное исключение в разработке теории космических полетов русским ученым Константином Циолковским, который стоит в истории «Звездной науки» совершенно особняком. Впрочем был и другой гений, сделавший независимо от него, хотя чуть позже, примерно то же самое, но это тоже был русский - Юрий Кондратюк Что же касается зарубежных основоположников космонавтики, то их отставание от наших столь огромно, что для двадцатого века это кажется просто невероятным. Первый из них, американец Годдард, опубликовал свое исследование на эту тему лишь в 1913 году, тогда как гораздо более содержательная публикация Циолковского вышла в свет в 1903 году, а подготовлена к печати была еще в 1896 году и по техническим причинам не издавалась в течение шести лет. Приоритет России над остальным миром тут приближается к двадцати годам, что раз и навсегда устраняет какие-либо дискуссии о том, кто был первым.

Русская мысль опередила всех в этой области не только по времени, но и по глубине проникновения в предмет. Пионерская работа Циолковского Исследование мировых пространств реактивным прибором», напечатанная в полном виде в журнале Вестник воздухоплавания» лишь в 1911 году (но все-таки до статьи Годдарда) поражает широтой охвата проблематики. В ней мы находим:

1) Доказательство того, что выход в открытый космос и за пределы земного тяготения можно осуществить только с помощью реактивного двигателя.

2) «Основную ракетную формулу», связывающую массу всего космического аппарата в целом, массу сожженного топлива, температуру камеры сгорания и скорость движения аппарата.

3) Детальную траекторию теорию, включающую такие важные моменты, как влияние гравитационного поля планет, мимо которых пролетает ракета, на коэффициент полезного действия ее двигателя.

4) Сравнительный анализ эффективности различных вариантов топлива и доказательство того, что абсолютно наилучшим из них является смесь водорода и кислорода.

5) Вопросы автономного жизнеобеспечения экипажа космического корабля с обсуждением конкретных систем регенерации.

Это только часть того, что было рассмотрено Циолковским в его труде, который с полным правом может быть назван энциклопедией космонавтики. Такое опережение в идеях не могло не повлечь за собой опережения и в их реализации. Ученики и последователи Циолковского, среди которых были Цандер, Ветчинкин и Королёв, продолжали его исследования, что привело в 1932 году к созданию «Группы изучения реактивного движения» (ГИРД), которая в конечном счете и реализовали проект Константина Эдуардовича. Россия первой вывела на орбиту искусственный спутник земли, а затем послала в космос первого мужчину и первую женщину.

Почему же страна, которую никак нельзя было отнести к самым передовым в научно-техническом отношении, да к тому же пережившая три революции и три войны, в том числе самую страшную из войн - гражданскую, совершила этот грандиозный прорыв, опираясь исключительно на свои собственные ресурсы? Почему именно она указала индустриально более развитым, а более богатым государствам путь, по которому им было пойти уже гораздо проще, поскольку главное было сделано и продемонстрировано?

Этого парадокса нам не разгадать, если мы не учтем, что, как это поняли древнегреческие мудрецы, за всяким видимым явлением стоит его невидимая сущность, иными словами, любое материальное достижение вырастает из чего-то идеального. Так было и с нашей космонавтикой. Совершенные формы стоящей на стартовом столе ракеты, превосходящей своим торжественным величием и Вандомскую колонну и Александрийский столп, порождены в первом своем начале не успехами металлургии, механики и сопромата, а мечтой.

Великая русская космонавтика - зримое отражение великой русской мечты о том незримом, о чем давно уже перестали мечтать рассудочные и прагматичные европейцы - О НЕБЕСНОМ ЦАРСТВЕ. По своей сути это была та же мечта, которой жили наши православные предки, но внешне она видоизменилась. Наука ведь «доказала», что в мире не существует ничего, кроме материи, поэтому и евангельское небо должно было стать материальным, то есть астрономическим.

Тогда верили, что та же самая наука, которая изобрела коммунистическое будущее, изобретет средства воскресить проживших всю свою жизнь в мире эксплуатации и несправедливости, чтобы поселить их в этом будущем, где их страдания будут вознаграждены ничем не омрачаемым блаженством. Но как те поместятся на земле эти сонмы несчастных праведников?

На земле им, конечно, не хватит места, значит надо раздвигать среду обитания за её пределы. Глубокий почитатель философа Николая Федорова, призывавшего готовить условия для московской реанимации умерших, Циолковский написал своему издателю Борису Никитичу Воробьеву знаменитую фразу, выбитую на его памятнике в Калуге: «Человечество не останется вечно на земле, но в погоне за светом и простором сначала выйдет за пределы атмосферы, а потом завоюет все околосолнечное пространство». Именно забота о светлом и просторном существовании людей (включая тех, кто в прошлой жизни не увидел ничего хорошего) в рукотворном околосолнечном раю дала силы калужскому мечтателю создать свой поразительный проект.

Закон предшествования материальному идеального (который марксизм-ленинизм пытался заменить противоположным: «материя первична, а дух вторичен»), конечно, универсален и относится к жизнедеятельности любого народа, а не только русского.

Европейская научная химия, без которой были бы невозможны современные технологии, тоже выросла из мечты. Но из какой! Из мечты алхимиков превращать обычные металлы в золото. Ее характер и определил вступление Запада на путь служения мамоне, которое и продолжается до сих пор. Наша мечта была совсем иной - не о себе, а о других, об униженных и оскорбленных, которых мы хотели утешить и возвысить. Возвысить так, что выше некуда - распахнуть им врата в бездонное космическое пространство, где на пыльных тропинках далеких планет они могли бы оставлять свои первопроходческие следы. Мы хотели освободить человечество от пожизненно наложенных на него оков земного тяготения, и добились-таки этого - если не для всех людей, то для некоторых. Среди тех, кто испытал это невероятное, наполняющее душу восторгом чувство свободы, были представители многих народов, и все они возвращались на землю другими - более мудрыми и более добрыми. И все с благодарностью и любовью говорят и думают после своих полетов о России. И этот плод русского космизма ценнее всех технических выгод космонавтики. А теперь скажите: мог ли такой плод быть выращен бестолковым народом, не имеющим будущего?

Виктор Николаевич ТРОСТНИКОВ