Сам термин «русский ислам» является своего рода вызовом русскому
самосознанию. Если пребывание русского в какой-либо неправославной христианской
конфессии ещё можно объяснить превратностями судьбы, то добровольное принятие
ислама означает полное отречение от собственных русских предков, русской
истории и культуры. Высказанные поволжским полпредом С. Кириенко установки на
исламизацию России ещё недавно казались в значительной мере случайными. Но
после публикации в журнале «Эксперт» (№ 6, 2003) интервью помощника С.
Кириенко, идеолога исламизации С. Градировского, становится понятно, что
пропаганда исламизации ведётся на редкость продуманно и целенаправленно.
Исламизаторы прямо требуют от русских «вобрать в себя инородные,
иносмысловые элементы», что будто бы соответствует русскому «имперскому»
мышлению. Для г-на Градировского стремление русского народа сохранить свою
национальную самобытность - «свидетельство цивилизационной усталости». Согласно
его проекту, на месте исторической Российской империи должна появиться
псевдоимперия, без государствообразующей нации, без Православия как традиционно
господствующей религии.
Г-н Градировский стремится представить нынешнее состояние ислама
как некий «ренессанс». В действительности ничего подобного в исламских кругах
не наблюдается - традиционный разброд в трактовках веры и борьба группировок
остаётся прежней. Но миф об исламском ренессансе нужен исламистам для того,
чтобы ослабить русское национальное самосознание и предоставить исламу в России
то положение, которое он никогда не занимал, а именно: стать одним из ключевых
политических факторов. С этой целью массовое строительство мечетей в
Татарстане, Дагестане и Башкортостане, ведущееся за счёт региональных бюджетов
и иностранных инвестиций, и выдается за небывалый расцвет ислама. Искусственное
расширение материальной базы, в свою очередь, становится поводом, чтобы за счёт
государства организовать и систему подготовки кадров религиозного образования.
Дело доходит до того, что планируется создание некоего «концептуального
центра», консолидирующего усилия бюрократии, исламистов и наших зарубежных
«доброжелателей».
В наше сознание усиленно внедряется миф о «повышенной
пассионарности мусульман, что явно не соответствует действительности: исламский
мир расколот и вял во всех отношениях. Но задача исламистов состоит в том,
чтобы разрозненные мусульманские общины объединить в своеобразную религиозную
партию, которая в перспективе могла бы стать влиятельной политической силой.
Политизированный ислам должен войти во власть под предлогом
строительства гражданского общества. Но это ещё не всё. Проект неоисламизма
предусматривает и включение в пространство русской культуры исламских традиций,
что, якобы, отвечает интересам государства российского.
Инициатива полпредов по реформированию системы религиозного
образования России также связана с подспудно решаемой задачей проникновения
ислама в российские властные структуры. Государство, по мысли наших религиозных
реформаторов, будет раздавать лицензии, «благословляя» образовательную
деятельность исламских центров, от которых потребуется только одно - лояльность
к госбюрократии. В остальном же эти лицензии станут для исламистов своего рода
«охранной грамотой». Сохранение межэтнической и межконфессиональной
стабильности, декларируемой реформаторами, на самом деле означает закрепление
анклавного существования исламских центров по всей России.
«Модельный» Поволжский регион показывает нам, к чему клонят
исламизаторы и сочувствующая им часть госбюрократии. На примере Татарстана мы
можем без труда видеть клановый характер власти и бизнеса, этнократическую
систему отбора кадров на все руководящие посты. Достигнутое в «титульных»
республиках исламизаторы намерены внедрить по всей России таким образом, чтобы
повторить опыт в местах компактного проживания нерусского населения, активно
вытесняющего русских с Кавказа и Поволжья и захватывающего плацдармы в
Центральной России (прежде всего, в Москве и Московской области). Интернационал
национальных меньшинств - давняя мечта тех, кому русская Россия кажется
досадным анахронизмом. Вот и сегодня идеолог поволжского полпреда говорит:
«Как бы мы ни относились к «меньшинствам», нельзя не признать
того факта, что сегодня именно они более способны к самоорганизации, к
сопротивлению, к разворачиванию позитивных стратегий». Со ответственно, им
должна уступить инициативу и власть.
Политический миф всегда требует пересмотра истории. И
Градировский предлагает такой подход: мол, Россия всё время делала себе
оздоровляющие прививки «инокультурным и инородческим впрыскиванием». Поэтому
мы, по мнению г-на Градировского, должны пойти на очередное такое
«оздоровительное мероприятие». «Придется осваивать все людские потоки, которые
вот-вот пойдут на Россию. Население страны опасно сокращается, и речь уже идёт
не о том, принимать или не принимать тех же китайцев, корейцев, узбеков,
таджиков и других. Речь идёт о том, как принимать, сколько, куда, какой тип
иммиграции поощрять». И если Америка поднялась на протестантских общинах, то Россию
г-н Градировский намерен возрождать на общинах исламских.
Москва за последнее десятилетие превратилась в новый Вавилон, где
происходит чудовищное смешение стилей, вер и традиций на фоне снижения общего
уровня духовной культуры населения. В Москве мы сталкиваемся не с духовной
традицией ислама, а с политизированным исламизмом, который не только добивается
привилегированного положения во властных органах (это уже решенная задача), но
и обеспечивает финансовое подкрепление, захватывая целые секторы экономики,
контролируемые этническими группировками. Исламизм даёт этим группировкам
оправдание обособленного существования, и поощряет образование кланов со своим
внутренним уставом жизни. Именно поэтому в ответ на циничное попрание русских
традиций и норм общежития со стороны исламистов в русском народе просыпается
ответное чувство неприятия. Таким образом, исламизация Центральной России ведёт
к межэтнической напряженности, а в перспективе - к столкновениям на
межэтнической почве.
Исламизаторы ставят себе отчетливо осознаваемую задачу
превращения концепции «русского ислама» в ведущую идеологию России, которая
замещала бы православную традицию. И здесь понятна почва для сближения
либералов, вроде С. Кириенко, и неомусульманских лидеров, ведущих дело к
отождествлению веры и идеологии. Опозоривший себя поддержкой чеченских
бандитов, этот альянс сегодня приобретает более осторожный и по виду
государственнический (и даже имперский) характер.
Исламизаторы на удивление открыто декларируют свою цель - захват
идеологического пространства, которое пока ещё не «приватизировано».
Политизированный ислам должен здесь, по меньшей мере «отхватить свой кусок», а
значит - обеспечить контроль за властными органами и своё право определять цели
России. Всё это как-то уж очень похоже на сотрудничество большевиков с
германским Генштабом в годы первой мировой войны. Теперь сеть неоисламизма
набрасывается на Россию, чтобы послужить интересам антирусских сил.
