Юрий Васильевич Бондарев родился 15 марта 1924 года в городе Орске Оренбургской области. В начале войны был направлен в артиллерийское училище, а далее - на фронт. Командир артиллерийского орудия. Был дважды ранен: первый раз - под Сталинградом в 1942 году, после второго ранения, в 1945 году, демобилизован. В 1946 году поступил в Литературный институт имени Горького, где занимался в знаменитом семинаре Константина Паустовского. Известные повести и романы той поры - "Батальоны просят огня", "Последние залпы". Одним из первых опубликовал роман о репрессиях "Тишина" (1960), о котором писали целое десятилетие, кто принимая, кто осуждая его. Затем был такой же ошеломляющий успех романа "Горячий снег" (1970), где всё действие проходит в одни сутки в боях под Сталинградом. Юрий Бондарев некоторое время работал в "Литературной газете", был близок к советским либеральным кругам, но со временем стал тянуться к русской национальной идее и как руководитель Союза писателей России безусловно поддерживал патриотическое направление, при всех разногласиях с конкретными, не принимающими его лично писателями и критиками. Именно при нём в августе 1991 года, после провала путча, состоялась трёхдневная осада Союза писателей либеральными властями, когда и сам дом в Хамовниках, и Союз писателей России удалось отстоять. С 1991 года и до последнего времени связан с газетами "День" и "Завтра", с журналом "Наш современник". Его романы "Берег", "Игра", "Выбор", "Искушение", "Непротивление" посвящены судьбе русской интеллигенции в XX веке.

Герой Социалистического Труда, орденоносец. Живёт в Москве.

Вспомним звёздные минуты жизни Юрия Бондарева времён перестройки. Знаменитое выступление перед всей перестроечной верхушкой и трусливо молчащей интеллигенцией о перестройке, как о самолёте, который взлетел, но не знает своего маршрута. О стране, которая летит туда, не знаю куда, которой неведом пункт посадки. Знаменитый отказ от получения ордена из рук кровавого режима, расстрелявшего из танков свой собственный парламент.

Что двигало им в те минуты? Что заставляло вальяжного, пресыщенного властью и премиями литературного генерала пойти наперекор правящему режиму? Быть бы ему поуступчивее, выбрать путь непротивления - не оказался бы сегодня в таком одиночестве... Впрочем, он никогда не был непротивленцем. И тогда, когда шёл на прорыв в военную прозу вместе с такими же молодыми Владимиром Богомоловым, Константином Воробьёвым, Дмитрием Гусаровым, Василем Быковым. Как ледоколы, они взламывали толщу лакировочного льда над правдой войны. Сквозь брежневскую цензуру они донесли уже на века психологическое состояние на войне солдата и офицера, тяжёлый окопный быт, жестокость и стойкость, любовь и ненависть, предательство и подвиг. Что нового в военной прозе дало нам нынешнее бесцензурное время? Ни роман Виктора Астафьева "Прокляты и убиты", ни роман Георгия Владимова "Генерал и его армия", ни эмигрантская проза Леонида Ржевского, Бориса Филиппова, Владимира Юрасова, Григория Климова не перевернули наших представлений о войне, сложившихся благодаря чтению военной прозы 70-80-х годов. Мы не обнаружили никакой новой правды о войне, лишь узнали какие-то новые её грани...

Писатель-фронтовик Юрий Бондарев высказался сполна в "Горячем снеге" и "Батальонах... " Не был непротивленцем Юрий Бондарев и тогда, когда писал свою Тишину" - один из первых романов о послевоенных репрессиях. Он не писал о том, чего не знал, не фантазировал на лагерные темы, он писал о том неимоверном давлении, которое оказывалось на фронтовиков, привыкших к самостоятельности, к праву принимать мужественные решения, к уважению и себя, и русского народа, и державы в целом. Собственно, поколением фронтовиков и был осуществлён прорыв в национальный коммунизм, в русский космос, к вершинам фундаментальной науки, к расцвету национальной культуры. Это они проросли сквозь интернациональный марксизм, превратили страну в мировую супердержаву... Беда в том, что они оказались без своего национального лидера и вынуждены были создавать свою державу сквозь тупость, двуличность и мертвящее равнодушие тыловых крыс, составлявших оплот и хрущёвского, и брежневского правления...

И сам Юрий Бондарев обгорел в огне этого мертвящего, люто ненавидимого им тылового непротивления.

Спасла его психология офицера, которую он осознанно культивировал в себе, не желая растворяться в мирном времени, не желая сдавать свои фронтовые офицерские позиции. Когда затягивали в болото непротивления, в интеллектуальные чиновничьи игры, в тыловую псевдоэлитарность, он - уже почти сломленный, почти согласившийся, почти ушедший в эту тыловую элитарность, - вдруг, как ванька-встанька, поднимался во весь рост своими фронтовыми, офицерскими, сопротивленческими главами в романах "Берег", "Выбор"...

Новый роман Юрия Бондарева "Непротивление" - это то, чего нам сегодня не хватает.

Это не астафьевская злость и ненависть к стране и народу, захватившая того целиком, - по сути, тоже писательская реакция на тотальное разрушение, на своё нынешнее одиночество и ненужность в этом враждебном мире. Это не васильбыковский отказ от себя прежнего, отказ от своего офицерского вызова, по сути, перечёркивающий всю предыдущую жизнь безуспешной попыткой встроиться в идеологию разрушения.

Это - роман русского сопротивления. Это - нынешний офицерский вызов Юрия Бондарева.

Даже столь далёкий от Юрия Бондарева Александр Солженицын в "Пире победителей" вывел таких же офицеров чести и вызова (мы находим подобных героев и в "Одном дне... ", и в "Раковом корпусе"). Разве не похож на лейтенанта Ушакова капитан Буйновский? Пожалуй, они даже схожи, Юрий Бондарев и Александр Солженицын - подобными героями, подобной судьбой. Это герои-одиночки, но те, которые дают пример миллионам. Заметьте, и в окружении самих писателей Бондарева и Солженицына оказалась масса предателей и провокаторов, масса лицемерных лакеев, предающих при первой же возможности. Но побеждает личностный прорыв сквозь толпу предающих, побеждает нежелание смиряться с пошлостью быта, нежелание дегероизироваться, подобно героям Виктора Астафьева. Чуждые друг другу в политике, они едины в ставке на героев сопротивления.

В Юрии Бондареве и по сей день живёт фронтовая ненависть ко всем штабным сволочам. Её не придумаешь и не разыграешь. В этом он близок к Астафьеву и Быкову. Тем и отличается проза фронтовиков от прозы пишущих о войне журналистов, хотя бы от того же Константина Симонова или Василия Гроссмана. Поразительно, но эта фронтовая ненависть, похоже, и спасла прозаика Юрия Бондарева от втягивания в водоворот "секретарской" литературы, он не захотел становиться одним из тех, кого всю жизнь ненавидел.

И отсюда вырастает в романе тема непротивления - обстоятельствам, друзьям, врагам. "Непротивление и трусливый сволочизм" большинства приводит к гибели тех, кто способен сопротивляться. Но гибель тех, кто сопротивляется, вдохновляет на сопротивление это самое большинство. Любому народу нужны герои. Любое сопротивление, отвечающее интересам народа, рано или поздно приводит к победе. Иначе народ исчезает за ненадобностью для мировой истории.

При всём своём недавнем официальном величии, Юрий Бондарев никогда не был непротивленцем и не один раз за свою жизнь бросал офицерский вызов неугодным ему порядкам. С романом "Непротивление" он попал в самую точку. Это не только его художественная победа, но и призыв художника к сопротивлению, ставка на героя, так необходимого всем нам.

(Из книги Ю. Бондаренко "Пламенные реакционеры")