В молодой семье наркоманов Игоря и Светланы Р. родился ребенок.
Молодожены снимали однокомнатную квартиру на первом этаже обветшалой, давно
нуждавшейся в ремонте «хрущевки», коих и не счесть в спальных районах
мегаполиса.
Круглый год форточка на кухне соседей была открыта, и вскоре к
обычному аромату ацетона, нитрожидкостей, едкого аммиака добавился частый, с
каким-то истерическим надрывом плач младенца. Девочка росла плаксивой,
раздражительной, и до поры нам, живущим рядом, непонятно было, от чего ребенок
плачет. Мать как могла успокаивала ребенка, шурша гирляндой пластмассовых
шариков, настойчиво предлагая соску или бутылек с питанием, и на какое-то время
дитя затихало -не то от действия мамы, не то от усталости.
Секрет хронической истерии младенца открыл «забежавший уколоться»
приятель супруга. Когда, устав плакать, ребенок тихо скулил, сжав в бессилии
маленькие кулачки, наркоман, устав от пронзительного визга, не то спросил, не
то предложил: «Зачем дочь-то мучаешь, разве не видно, ей доза нужна».
Девчонку родила Светка с характерными признаками абстиненции, что
на языке наркоманов - «с ломкой».
Не прекращала еще тогда будущая мать употребление наркотиков и до
зачатия, и позже. И неизвестно, по недомыслию или непониманию вгоняла себе в
хрупкие в узелках вены очередную дозу ядовитого зелья и вместе с кровью,
насыщенной опием, питала плод, приучая еще в утробе эмбрион к наркотику. Потом
уже появившуюся на свет малютку питала молоком своим с алколоидами
концентрированного опия, развивая наркозависимость дальше. И невдомек молодой
мамаше было, от чего захлебывается, надрывается в истеричном припадке малышка,
стоит только оторвать ее от груди. Изводящий до умопомрачения плач, особенно
ночью, когда веки свинцом наливаются, когда ни о чем другом, как уснуть и забыться,
мыслей и желаний нет.
Себя молодая мамаша непроизвольно сравнивала с персонажем
известной новеллы доктора Чехова «Спать хочется», но до открытого убийства
беспокойного дитя дойти не могла. Проклинала себя, мужика, безысходность и
пустоту своей жизни, но ребенка, как ни странно, любила.
Теперь никто уже не скажет, о чем думала, что переживала Светка,
доведенная до отчаяния истерикой дочери, когда втягивала в стеклянное брюхо
шприца вишневого цвета жидкость, насаживала на «телегу» самую маленькую для инсулиновых
инъекции иголку, когда вгоняла иглу в крошечную ягодицу малютки.
Вен у младенца, естественно, не было, ацетиленовый опий мелкими
дозами впрыскивала в мышцы, в ткань, в крохотное тельце младенца. От
внутримышечных инъекций на теле ребенка появились обширные, цвета запекшейся
крови, гематомы, покрывая еще не сформировавшиеся бедра, ножки лиловыми
подтеками. Не знаю и думаю, трудно понять нормальному человеку, с нормальной
психикой и неизвращенным разумом запредельность этой истории.
Раньше санкции к наркоманам вполне соответствовали идеологической
установке свыше: до пяти лет изоляции. Был реванш, победа оппонентов, когда,
возрождая традиции демократии и гуманизма, отстояли либералы право граждан на
самоуничтожение путем наркотизации общества. А пока шли дискуссии, кто же такой
наркоман - больной или преступник, наркомания захватила себе новые территории,
рекрутируя в свои ряды все новых и новых неофитов, с убийственным хладнокровием
понижая год от года планку возрастного ценза, омолаживаясь и приучая
беспредельно гигантский рынок потребителей зелья, ориентируя на более
сильнодействующие препараты. И сегодня наркомания давно уже не трагедия, не
криминальное явление, а жизнь. Этакое почти легитимное «инакомыслие».
Девочка умерла, не дожив до года. Умерла тихо, во сне, как обычно
спокойно и легко завершают свой путь наркоманы от передозировки наркотиков.
Умерла, так и не узнав, что такое жизнь, какая большая она. Не
сделав самостоятельно и шага, не произнеся своих первых слов в жизни и не
поняв, почему белые пушистые хлопья падающего откуда-то сверху снега такие
холодные, а упав на лицо, превращаются из невесомого пуха во влагу...
Может быть, сам Господь забрал невинную душу младенца, оградив
его от мучении и пыток больных родителей, уготовив своему чаду несмышленому, а
потому такому беззащитному ко всякому злу и коварству, участь иную. И хочется
верить, что уготована младенцу участь иная, хорошая, отличная от этой жизни,
без жестокости и коварства, без злобы и смертей...
Я не был свидетелем трагической сцены, когда, поняв, что ребенок
мертв, а причина тому - неосторожная передозировка наркотика, молодая мать
по-своему наказала себя, сведя счеты с этой беспробудной, омерзительной жизнью.
Говорят, что нашли и записку, что в предсуицидном порыве раскаялась Светка, но
не оправдывалась и не просила прощения.
Что ж, Бог ей судья, вот только долго витал в подъезде старой,
обшарпанной «хрущевки» запах нитрорастворителя, а иногда, чаще ночью, отчетливо
и пронизывающе звучал где-то нервный плач ребенка, с надрывом и хрипотцой.
Словно просил, звал на помощь, умолял...
