Мощные
миграционные потоки охватили все постсоветское пространство За 10 лет Россия
приняла более 8 миллионов переселенцев, из которых 83 % составляют русские. Тем
не менее сегодня более 25 миллионов человек, чьи исторические корни лежат в
России, проживают за ее рубежами в новых государствах.
«Русский вопрос» как
следствие распада империи
Само по себе наличие большой, даже огромной диаспоры не является
аномалией в мире, где государственные границы и условия жизни подвержены
постоянному изменению. Само понятие «диаспора» (то есть «рассеяние») всеми
принято использовать для обозначения этнических общностей, расселившихся и
проживающих вне страны своего происхождения.
Российские соотечественники в странах СНГ и Прибалтики в
значительной, большей части не попадают под такое определение. Сами они
категорически отвергают свое отношение к «диаспоре». Особенно подчеркивается,
что основная масса русских, оказавшаяся за границами Российской Федерации,
никуда не уезжала - прежнее государство уехало от них без их согласия. В
восточных и северных районах Казахстана, восточных областях Украины, в Крыму
русское население расселялось ранее народов, ставших ныне титульными в новых
государствах.
Как известно, термин «титульные» закрепился на постсоветском
пространстве за нациями, по имени которых были названы союзные республики
бывшего СССР. Вычленение «титульных» наций и разделение с ними руководства на
местах было важной составной частью так называемого «ленинского решения
национального вопроса» в Советском Союзе. На новом этапе, после распада СССР,
элита титульных наций, вовлеченная в создание своей отдельной от Российской
Федерации независимости, стала все более активно вытеснять живущих бок о бок
русских из наиболее ответственных сфер государственной и общественной жизни. В
рамках этого общего подхода, демонстрируемого с большей или меньшей активностью
на различных этапах строительства новых национальных государств, русским
предлагается в лучшем случае роль национального меньшинства - статиста в
процессе чужого национального самоопределения.
Однако русские в Казахстане, Латвии, Эстонии, на Украине не
признают себя национальным меньшинством, что имеет свои основания. Национальное
меньшинство, как правило, ощущает свое недоминирующее положение. Русские
Украины, например, составляющие 22% населения, всегда были и остаются наряду с
украинцами крупнейшим народом на ее территории. Фактически они, как и украинцы,
претендуют на статус государствообразующей нации. Подобная ситуация в
Казахстане. В Латвии и Эстонии русских также никак нельзя пока отнести к
меньшинствам. В Эстонии, по последним данным, всего проживает около 1, 5
миллиона человек, а русские составляют из них 30%. В Латвии население около 2,
4 миллиона человек, из них также 30% русские.
Кризис идентичности переживает сама Российская Федерация и
народонаселение на ее территории. Кто мы: русские или «россияне»? Нынешняя
Российская Федерация - это государство русских, то есть по типу такое же
национальное государство, каким пытается стать Украина, Казахстан или
Туркмения. Или же Россия - это государство для всех, кто в нем живет?
От ответа на эти ключевые вопросы в значительной степени зависит
судьба нашей диаспоры за рубежом. Назови наше государство русским, и сразу
обнаружится, что шестая часть (17%) русских остаются вне пределов России. Уйди
от этнической самоидентификации в пользу представления, что в декабре 1991 года
началась совершенно новая история России, и может сложиться впечатление, что
российская диаспора за рубежом - это граждане Российской Федерации, живущие за
рубежом, и, может быть, члены их семей, но не более того.
Из соображений политкорректности в условиях, когда не
сформулированы и не приняты окончательные ответы на названные выше ключевые
вопросы, в официальном обиходе понятие «русская», или «российская», диаспора
принято заменять словосочетанием «соотечественники за рубежом».
Таким образом, к российским соотечественникам с равным правом
могут относить себя русские, татары, адыги, башкиры, проживающие за границами
России.
На современном этапе в постсоветских странах, которые строятся,
за исключением России и Белоруссии, как моноэтнически ориентированные
государства, не найдено удовлетворительного решения русского вопроса и проблемы
русскоязычности. По сути, русских и русскоязычных, русскокультурных людей ставят
перед дилеммой: или иммигрировать в Россию, или добровольно согласиться на
ассимиляцию - вначале политическую, затем культурную, языковую и проч.
Ближайшим следствием неблагополучного самочувствия русских и русскоязычных
является устойчивая и масштабная депрессия, охватившая русское население
бывшего Советского Союза.
Четвертая часть населения Латвии до сих пор не признана
гражданами. Такого процента неграждан нет нигде в мире. Более 60% среди
неграждан - русские. В то же время этнические латыши могут получать гражданство
без каких-либо ограничений, экзаменов и клятв.
Сотни тысяч людей в Эстонии находятся в унизительном положении
«серых» граждан. Так себя называют 220 тысяч обладателей серых паспортов,
выданных людям, лишенным права на гражданство Эстонии и не оформивших
гражданство России. Попирается право на свободу вероисповедания. Более восьми
лет православные христиане, относящие себя к Эстонской Православной Церкви
Московского Патриархата и составляющие более 90 процентов всех православных
христиан Эстонии, подвергаются грубой дискриминации со стороны государственных
властей Эстонской республики.
Такое откровенное нарушение цивилизованных норм в Латвии и
Эстонии, причем не на бытовом, а на законодательном уровне, можно
охарактеризовать только как демонстративный вызов России и русским.
На Украине проводится курс на дерусификацию и ассимиляцию.
Продолжается целенаправленная государственная политика вытеснения
русского языка, закрываются русские школы (в Киеве, где в 1990 году было 155
русских школ, их осталось 10, в Западной Украине вместо бывших 300 сохранилось
всего 7).
Этнокультурное противостояние ярко проявляется в гонениях на
Украинскую Православную Церковь Московского Патриархата - доминирующую
конфессию Украины, которая объединяет более 35 миллионов человек. С помощью
боевиков экстремистских националистических организаций аннексировано около
тысячи храмов. Захваты сопровождались массовым физическим насилием, избиты и
покалечены тысячи людей. По этим фактам не возбуждено ни одного уголовного дела,
никто не наказан.
В Казахстане и республиках Средней Азии проблемы русской диаспоры
в первую очередь связаны с глубинным цивилизационным конфликтом.
При общих проблемах в этих государствах, страдающих от
экономического кризиса, положение российских соотечественников в каждой из этих
стран имеет свою специфику. В Киргизии и Таджикистане власти делают попытки
удержать русское население, в Узбекистане и Туркмении таких попыток не делают.
К сожалению, результат один: представители русской диаспоры в основной массе не
могут интегрироваться в чуждую для них культурно-языковую среду, и темпы
миграции в Россию ограничиваются только материальными проблемами и
возможностями оформления российского гражданства.
Что делать и чего не
делать?
В чем тяжелый урок прошлого для русских и основная слабость их
положения за рубежами России? В том, что русские люди без государства не
организуются. Они и прежде, еще до советских времен, чрезмерно привыкли
полагаться на решения «сверху», на централизованное начало. Кроме государства,
языка и культуры, у русского человека в истории никаких безусловных поводов к
гордости не было. Именно причастность к большому государству, большим
свершениям была важным ресурсом, опорой русского народа.
И вот, полагаясь во всем на государство, в случае с распадом
Российской империи, а потом Советского Союза, русские за внезапно возникшими
границами оказались у разбитого корыта. Национальные государства, возникшие на
обломках общей державы, не торопятся учитывать естественные интересы своего
русского населения, вымещают на нем вчерашний страх и лесть местных элит
имперскому центру. На взгляд новой национальной власти, русские в силу своего
прежнего влияния, своей большой массы, слишком медленно перевариваются, плохо
вписываются в новую политическую реальность. А русские, почти утратившие в
советские годы сопротивляемость к национальному притеснению, но не все доверие
к государству как таковому, крайне растеряны враждебностью новой власти к их
мифам, идеалам и жизненным потребностям.
Наши соотечественники еще не усвоили новые правила игры, не
овладели ее инструментарием, не выработали механизмов самозащиты, не стали еще
полнокровной диаспорой по образцу существующих в мире. На этом первом этапе они
оказываются недостаточно способными сами бороться за свое достойное
существование, за справедливое представительство в политической и общественной
жизни, за образование своих детей на родном языке. Возникает протест, но умение
постоять за себя не возникает так сразу, как сам протест. И русские,
русскоязычные адресуют свои беды, невзгоды и надежды России, то есть
государству, которое должно их защитить.
Что же наше государство, Российская Федерация, до сих пор
решающая, кто она?
Поначалу, в первые дни своего существования, Россия в лице своих
уполномоченных представителей бежит от обременительной ответственности за
судьбы своей диаспоры как черт от ладана. Вылупляющейся из СССР России не до
семиреченских казаков, ей надо в Европу. Максимум, что может себе позволить
демократическое руководство новой России времен лозунга «Россия, выйди из
Союза!», декларации о государственном суверенитете и первых выборов Ельцина, -
заявить, что, если русским в союзных республиках будет плохо, все они найдут
пристанище в РФ.
Впрочем, ему мало кто верит. И правильно: кроме слов, деклараций,
концепций власти России так ничего и не делают всерьез для облегчения жизни
русского и русскоязычного населения в соседних странах. Вместо этого
предпочитают «укреплять СНГ», расплачиваясь за мираж Содружества, «дружбы, сотрудничества
и стратегического партнерства» с его главами российским газом, нефтью, Крымом,
невниманием к «русскому языку и человеку за рубежом». Ни на одном саммите СНГ в
повестке обсуждения ни разу не появляется такое «внутреннее дело», как права
человека. Россия продолжает терять влияние, пренебрегая своим главным козырем в
отношениях с новыми государствами.
К концу президентства Ельцина словоблудие на высоком уровне о
«помощи соотечественникам» при реальном к ним безразличии приводит к полнейшей
деградации всей этой темы в государстве и обществе. Принятый в 1999 году
декларативный Федеральный закон «О государственной политике РФ в отношении
соотечественников за рубежом» остается памятником на бумаге. Тихо упраздняется
единственный орган правительства, отвечающий исключительно за эту работу,
-правительственная комиссия по делам соотечественников за рубежом, промежутки
между заседаниями которой становились все длиннее и длиннее. Более чем скромные
суммы, выделяемые в законе о бюджете на помощь диаспоре, перестают
расходоваться вообще, становясь постоянным резервом для показной экономии.
Уход Бориса Ельцина, а особенно первые шаги Владимира Путина на
посту президента РФ породили в среде соотечественников и сочувствующих им
большие надежды российских граждан и соотечественников за рубежом.
Сейчас уже можно судить о целостности новой политики, ее глубине
и последовательности. На наш взгляд, до последовательных шагов, до их глубокого
осмысления еще далеко. Принят целый ряд решений, которые, мягко говоря, контрастируют
с заявленной президентом решимостью поддержать соотечественников. В структуре
правительства исчезли Министерство по делам СНГ (Минсотрудничество) и
Федеральная миграционная служба, затем и Министерство по делам федерации и
национальностей. Нет ведомства - нет проблемы, и из государственного бюджета на
2002 год исчезло финансирование федеральных миграционных программ.
Администрацией президента внесен в Госдуму проект нового закона о
гражданстве, который разрушает прежний регистрационный принцип получения
российского гражданства, затрудняет соотечественникам его обретение.
Представитель творческого коллектива при обсуждении прямо заявил:
«Все, кто надо, в Россию уже вернулись. Смысл нововведений в том, чтобы
поставить барьер на пути тех, кто нам не нужен».
Получается странная картина: с одной стороны, мы зовем наших
соотечественников переезжать в Россию (совсем как на заре новой российской
независимости), создаем у них определенные иллюзии, с другой - делаем все
возможное, чтобы затруднить обустройство мигрантов. Люди, которые сюда
приезжают, оказываются пасынками, последними в очереди в районные, городские,
областные администрации. Есть только отдельные успешные примеры, когда они
отвоевывают свои права, обустраиваются общинами, скажем, в разоренном российском
Черноземье. И то сказать - выезжают рабочие, инженеры, жители больших городов,
а ждем мы их, в лучшем случае, на селе.
Но даже не в этом корень проблемы. Мы должны серьезно подумать, а
заинтересована ли Россия и сами соотечественники в том, чтобы они отовсюду
уезжали в РФ? Я убежден, что здесь необходим дифференцированный подход. Где-то
мы просто обязаны сделать все для того, чтобы люди побыстрее переехали в
Россию, поощрялись к этому подъемными, принимались меры благоприятствования
миграции - например, в зонах конфликтов или в Средней Азии. А где-то нам нужно
всеми силами стараться сделать так, чтобы люди оставались на местах своего
проживания за рубежом, - там, где их много и они способны уже сейчас или в
будущем сами постоять за себя (в республиках Прибалтики, в Белоруссии, на
Украине, в Казахстане). Необходима реальная программа поощрения выезда из
определенных стран и, напротив, программа борьбы за права диаспоры в других
странах, где выезд спровоцирует еще худшие последствия - деградацию влияния России
на долгосрочную перспективу.
Таким образом, миграционная программа - лишь один из ключевых
элементов государственной политики в отношении соотечественников за рубежом.
Умная поддержка многомиллионной диаспоры извне, из России, и взаимодействие с
ней - огромная проблема общенационального масштаба. Время от времени
собирающейся межведомственной комиссии такую глыбу свернуть не под силу.
Поэтому для реализации этой политики необходимо, конечно, чтобы в государстве
был создан специальный орган - госкомитет (или федеральное агентство) по делам
соотечественников и миграции.
Необходимо создание отдельного одномандатного округа по выборам
депутата Государственной Думы для российских граждан, постоянно проживающих за
рубежом. Таких избирателей уже сейчас в одном СНГ насчитывается более
полумиллиона, но они приписаны к разным округам и, приходя на избирательные
участки, вряд ли представляют себе различия между тем или иным кандидатом -
ведь те выступают с предвыборными программами, рассчитанными на российскую аудиторию.
А у наших сограждан за рубежом должен быть хотя бы один депутат, для которого
высший законодательный орган страны был бы трибуной для выражения мнения и
отстаивания своих интересов.
Перед Россией стоит задача разработки внешнеполитических, юридических,
гуманитарных мер помощи соотечественникам, а при необходимости - проведение
операций по их спасению. Нужно урегулировать с новыми государствами вопросы
двойного гражданства, сохранения русского образования, информационной сферы,
добиться гарантий равного доступа русскоязычного населения к государственной
службе и бизнесу.
Вне взаимосвязи со своей диаспорой россияне и Россия не выживут.
Ибо сказано в Евангелии: «Царство, разделившееся само в себе, опустеет, и
всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12, 25).
