30 июня 1648 года - началась историческая экспедиция Семёна Ивановича Дежнёва из Северного Ледовитого в Тихий океан:

Несмотря на весь простор сибирских лесов, в Русской Сибири становилось уже тесно для охотничьего промысла. А за Енисеем, в Восточной Сибири, расстилалась сплошная нетронутая тайга. Смелые промышленники-звероловы, в одиночку или по 3–4 человека, то по рекам на лодках-кочах, то на лыжах, то прямо пешком сквозь вековую не рубленную чащу, с луком или самопалом за плечами, стали пробираться в глубину этого дикого лесного царства. «До тех мест одним летом не дойти, до коих ходят промышленные люди, – доносили царю сибирские воеводы, – а там соболи ловятся добрые, и государевой казне от тех промыслов прибыль немалая».

Продвижение в глубь Сибири принесло государству новую статью дохода, забытую с княжеских времен из-за истощения фауны лесов европейской части – пушнину. Дорогие сибирские меха составляли главное богатство царской казны, совершенно опустошённой, разграбленной во времена Смуты. Русского соболя иностранные купцы скупали на вес золота. В ту пору меха, продаваемые на Запад, были для России примерно тем же, чем сейчас для современной России являются нефть и газ.

В 1621 году был построен первый казачий городок на правом берегу Енисея. А с 1631 года по обоим берегам Лены разъезжали посланные из ближних острожков государевы люди, смотрели, «каковы у той реки берега, и есть ли какие угожие места и лес, который бы к судовому и всякому делу пригодился, или горы, или степныя места, и откуда та река выпала и куда устьем впала, и рыбная ль река».

Одним из таких людей был Семён Иванович Дежнёв. Он родился около 1605 года в Великом Устюге. О жизни его до 1638 года ничего не известно. В ту пору выходцы с Поморья и Вологодчины принимали активнейшее участие в освоении Сибири. Дежнёв служил сначала в Тобольске, потом в Енисейске, а из Енисейска перешёл в Якутский острог. Якутский период жизни Семёна Ивановича Дежнёва представляет собой цепь непрерывных подвигов, сравнимых с подвигами исполинских героев древнерусских былин. В 1639–1640 гг. Дежнёв приводит в покорность якутского князя Сахея. В 1641 году Семён Иванович, с отрядом всего в 15 человек, собирает ясак (подать) на реке Яне, успешно отбивая нападения превосходящих сил «немирных» туземцев. В 1642 году Дежнёв вышел по реке Индигирке к Северному Ледовитому океану и основал здесь Колымский острожек. В 1645 году острожек осадили 500 воинов-юкагиров (огромная для тех краёв сила). Дежнёв с 18 казаками успешно выдержал осаду.

За 20 лет службы в Якутске Дежнёв был 9 раз ранен. Но он не только успешно воевал, открывал новые земли и моря, собирал ясак и пошлину. Семён Иванович был выдающимся православным миссионером. Несмотря на суровые, подчас экстремальные условия, в которых совершались казачьи «ледовые походы», покорённые сибирские племена насильно к кресту не приводились. И царь Михаил Фёдорович, и его сын Алексей Михайлович посылали сибирским воеводам из Москвы строгие наказы: обходиться с покорёнными туземцами ласково, не взыскивать ясак с больных, которые не могли охотиться, а если кто захочет креститься, – таких принимать на службу и давать им государево жалованье. Но поскольку священники в казачьих отрядах были далеко не всегда, роль проповедников или, как сейчас говорят, катехизаторов, брали на себя заматеревшие в походах атаманы – и вполне успешно с этим справлялись! Они лично крестили инородцев, что, как известно, при отсутствии священника христианскими канонами допускается.

Оттого, видно, и давал Бог удачу первопроходцам. В 1б4б году Исай Игнатьев из Мезени положил начало новому сибирскому промыслу – добыче ценной моржовой кости или, как тогда ее называли, «рыбьего зуба» (аборигены считали моржа гигантской рыбой). В 1647 году к Северному Ледовитому океану от устья реки Колымы была послана за «рыбьим зубом» вторая партия промышленников, в составе которой был и Семён Иванович Дежнёв. На него была возложена обязанность собирать пошлину с добычи и «объясачивать» попутно инородцев. Эта партия вскоре вернулась в Нижне-Колымск, встретив на пути непроходимые скопления льдов, но в 1648 году холмогорец Фёдор Алексеев снарядил новую экспедицию в количестве 90 человек, к которой примкнул Дежнёв.

Она вышла в море 30 июня 1648 года, на семи кочах, и пошла на восток. В проливе Лонга во время бури разбились о льды два коча. Уцелевшие пять судов продолжали двигаться на восток, а потом на юг, к проливу между Евразийским и Американским континентами, известному теперь как Берингов. Вероятно, Алексеев и Дежнёв вошли в него в августе. Но у мыса, названного Дежнёвым Большим Каменным носом (скорее всего, это был мыс Чукотский), ещё один коч разбился, что задержало продвижение экспедиции, а в конце сентября, когда оставшиеся лодки зачем-то причалили к берегу, на отряд напали чукчи. В битве с ними Фёдор Алексеев был ранен, и единственным начальником остался Семён Дежнёв.

Именно после этого произошло великое географическое открытие. Отчалив от негостеприимного чукотского берега в день Покрова Пресвятой Богородицы, 1 октября по старому стилю, Дежнёв со своими спутниками, обогнув северо-восточный выступ Евразии, – мыс, который теперь носит имя Дежнёва, впервые в истории прошли из Северного Ледовитого в Тихий океан. Мореходы поплыли дальше на юг вдоль берегов, пока не налетела буря. Она понесла кочи по морю, разбила их и выбросила Дежнёва на берег в районе устья реки Анадырь.

Таким образом, впервые, за 80 лет до Витуса Беринга, Семён Иванович Дежнёв сотоварищи прошёл пролив, отделяющий Америку от Азии. Мореплаватель Д. Кук, назвавший этот пролив именем Беринга, конечно, ничего не знал о подвиге Дежнёва. К тому же Берингу, как известно, не удалось пройти весь пролив целиком, а пришлось ограничиться плаванием только в южной его части, тогда как Дежнёв прошел пролив по всей его длине, с севера на юг.

Не менее поразительно, что Дежнёву удалось выжить в той ситуации. Места, в которых он оказался после крушения, были совершенно дикими и неприспособленными для жизни. «А пошли мы все в гору (Корякское нагорье – А. В.), сами пути себе не знаем, холодны и голодны, наги и босы...» – писал впоследствии Дежнёв. С 24 оставшимися в живых членами экспедиции Семён Иванович шёл десять недель к устью реки Анадырь, где погибло ещё 9 человек. Здесь он перезимовал, а летом 1649 года на вновь построенных лодках поднялся по реке до первых поселений инородцев, с которых, несмотря на усталость от злоключений и утрат, не забыл, по «служилой» привычке, собрать ясак. Тут, на среднем течении реки Анадырь, было устроено зимовье, названное потом Анадырским острогом. В 1550 году из Нижне-Колымска к Дежнёву прибыло по суше подкрепление. В Анадырском остроге Семён Иванович прожил 10 лет. Им были впервые исследованы и нанесены на карту берега реки Анадырь.

В 1653 году Дежнёв отправил сухим путём в Якутск партию собранного им «рыбьего зуба» в 289 пудов. В 1659 году Семён Иванович сдал команду над Анадырским острогом и служилыми людьми, но оставался в крае ещё до 1662 года, когда вернулся в Якутск, где был «поверстан», согласно царскому указу, казачьим атаманом. Из Якутска Дежнёв с государевой казной был послан в Москву, куда прибыл, очевидно, в середине 1664 года. Дежнёв принёс казне немалые в ту пору деньги – 17 340 рублей серебром, а царь Алексей Михайлович назначил ему за 19-летнюю службу треть жалованья деньгами – 126 рублей 20 копеек серебром, а две трети – сукном. Маловато? Но Дежнёв был доволен. Совершенно противоположную картину мы наблюдаем сейчас в распределении доходов между государством и теми, кому оно отдало на откуп богатство Сибири. Но олигархам, говорят, и этого мало.

В 1665 году Дежнёв выехал обратно в Якутск и служил там до 1670 г., пока снова был не послан в Москву с государевой казной. До Москвы он добрался в 1671 году, и здесь, видимо, занемог, – потому что обратно не поехал, а в начале 1б73 года отдал Богу душу.

Таким людям, как Семён Иванович Дежнёв, мы обязаны тем, что они своими великими подвигами и трудами подарили нам землю, в которой впоследствии были открыты неисчерпаемые залежи золота и алмазов, нефти и газа. Если бы не эти дары сибирских недр, как бы мы выжили после 1991 года, когда Горбачёв с Ельциным обрушили промышленность и сельское хозяйство? Да и сейчас как бы мы жили, если бы не сибирские нефть и газ? За счёт экспорта вооружений, не превышающего 10 миллиардов долларов в год? И это притом, что львиные доходы от продажи за рубеж «чёрного» и «голубого золота» поступали не в казну, а в карманы новоиспечённых долларовых миллиардеров нерусского и даже нероссийского происхождения, которых в небогатой, мягко говоря, Российской Федерации уже больше, чем во всей богатой Европе.

И вот ещё что удивляет. Когда завистливый, подленький Запад, отлично знающий, в каких тяжёлых условиях мы ещё несколько лет назад находились, заявляет, что Россия «несправедливо» владеет таким огромным запасом энергоресурсов и надо бы «взять всё, да и поделить», – как отвечают на это наши власти? Надо сказать, куда более робко, чем профессор Преображенский Шарикову Они, словно оправдываясь, что-то бормочут о суверенитете. Дескать, ну да, может быть, это и несправедливо, что у нас так много нефти и газа, но так уж получилось, а потом – есть же суверенитет... А олигархи почему молчат, слыша такие заявления с Запада? Ведь прибыль от экспорта нефти и газа составляет их личный доход.

Ну, олигархи молчат, потому что им невыгодно вспоминать статью Конституции, в которой говорится, что «земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории». А власть несмело отговаривается «суверенитетом», потому что связана с олигархами.

Нет, когда земля и недра страны – основа жизни и деятельности народов, тут уж надо говорить не только о суверенитете! Суверенитет есть и у Лихтенштейна, а за недрами нашей земли стоят величайшие подвиги, самопожертвование, лишения, кровь, пот, муки, жизнь лучших людей России, – таких, как Семён Иванович Дежнёв из Великого Устюга.

Андрей Венедиктович ВОРОНЦОВ