Чем дальше
мы отходим от господства марксизма-ленинизма, чем больше выветривается из нас
похмелье исторического материализма с его "законами социального
развития", классовой борьбой, производительностью труда, формациями и
неизбежностью победы коммунизма, тем трезвее становится наш ум, и в душе
просыпается тысячелетний православный инстинкт различения правды и лжи,
напоминающий нам почти забытую формулу: "История вершится на
небесах".
Когда мы окончательно проникнемся
этой непреложной истиной и она снова станет доминантой нашей историософии,
тогда мы с минимальными издержками начнём делать то, что требует от нас
Господь, и наша богохранимая Русь твёрдо пойдёт по предначертанному для неё
прежде всех веков пути. Пройдёт она этот промыслительный путь в любом случае,
ибо Бог поругаем не бывает, но если мы не поймём до конца, что это за путь,
процесс нашего исторического движения будет болезненным и затяжным, а мы будем
много страдать, ибо Бог силой заставит нас выполнять Свою миссию; а всё, что
делается подневольно, доставляет страдание. Радость приносит только свобода.
Всякий народ имеет какое-то представление
о самом себе, есть такое представление о себе как нации и у нас, русских. Но в
действительности народ есть не то, что он сам о себе думает, а то, что думает о
нём Тот, Кто его сотворил. Мысль же Творца о данном народе есть не что иное,
как мысль о его историческом задании. Кто из людей может прочесть эту мысль?
Конечно, только тот, кому Сам Творец её и откроет, а открывает Он Свои тайны
только святым. Никто, кроме святых, не удостаивается Божиего Откровения.
Но получить Откровение о миссии
народа и выполнить эту миссию - разные вещи. Предназначение России может прозреть
монах, затворившийся в своей келье ради непрерывной молитвы, но стать деятелем,
содействующим исполнению этого предназначения, он не может, ибо для этого нужно
брать в руки меч, а оружие монаха - икона, перед которой он молится. Господний
замысел осуществляется через других людей, которых можно назвать исполнителями,
и эти исполнители обычно не понимают духовного смысла того, что они делают. Но
иногда случается и так, что исполнитель одновременно является и святым, и тогда
он совершает свой подвиг вполне осознанно, относясь к нему как к послушанию.
Понятно, что совершить подвиг общенационального значения и повести страну в
данный исторический момент по тому или другому направлению может лишь деятель,
обладающий властью, которая прямо или косвенно даётся от Бога.
Ярким примером такого сочетания
святости и власти служит благоверный князь Александр Ярославич Невский
(1220-1263). Подвиг, совершённый им во осуществление Русью своей богоданной
задачи, поразителен и рациональному объяснению не подлежит. Нет никакого
сомнения, что Сам Господь открыл ему смысл его дипломатических и военных
трудов, никому другому в то время непонятный. Эти труды состояли в
умиротворении ордынских ханов и установлении с ними дружеских доверительных
отношений и в стоянии насмерть против экспансии с Запада католицизма. Вся
человеческая логика говорила о том, что надо делать прямо противоположное - объединиться
с "братьями во Христе" и нанести совместный удар по язычникам-степнякам.
Но все оказались неправы, а князь Александр прав. Предвидеть развитие событий в
мире на столетия вперёд не может и самый гениальный человек, следовательно, Сам
Бог, видящий историю до её конца, подсказал князю, что Орда скоро развалится на
враждующие между собой части, а папский престол (по крайней мере, триста лет)
будет усиливаться и наглеть в своих притязаниях установить над всей вселенной
не только духовную, но и политическую власть, не гнушаясь ради этого
еретических искажений апостольской веры. Разумеется, чтобы услышать эту
подсказку, Александру Невскому надо было быть святым, а чтобы сделать то, на
что подсказка наводила, надо было иметь власть. И то, и другое сошлось в лице
нашего великого воина.
Скажем ещё об одном вкладе
Александра Невского в нашу историю, о котором редко упоминается. Он сделал
русских людей нацией бойцов. Примером своей личной доблести и блестящих побед
над столь сильным врагом, как шведы, он оказал на народ огромное
психологическое воздействие, заставил его забыть страшное поражение от
татаро-монголов в 1238 г. на реке Сити и впредь никогда уже никого не бояться.
В этом формировании народа-воителя тоже был Божий Промысл. Для исполнения нашей
миссии нам необходимо быть именно таким народом, и мы являемся им по сей день.
Прошло всего четыре поколения после
Александра Невского (Ярославича), и на Руси воссиял новый святой воин - его
праправнук, великий князь московский Дмитрий Иванович. Опять соединение
святости и власти означало, что на него возложена задача судьбоносная. Но эта
задача была уже другой. Теперь с Ордой надо было сразиться.
Какие же изменения произошли за
протекшие со времён Ледового побоища и дружественных визитов святого Александра
Невского в Орду? Изменения кардинальные. Хотя об этом никто на Руси не догадывался,
Господь уже избавил её Своим Промыслом от заботы об отражении латинской угрозы:
уже в 1410 г. произойдёт Грюнвальдская битва, в которой славяне, среди которых
были и русские, разгромят тевтонцев и на целых 500 лет остановят устремлённость
германцев на Восток.
А вот угроза со стороны Степи
внезапно стала живой реальностью. Как ни парадоксально, она возникла из-за
начавшегося распада Орды, который мог быть остановлен только появлением нового
Чингиз-хана, собравшего под свои знамёна все улусы и грозным карательным рейдом
по соседним землям показавшего всему миру, кто в Восточной Европе единый
хозяин. На роль объединителя претендовал золотоордынский темник Мамай. В 1380
г. с огромным прекрасно подготовленным войском он двинулся на Север.
А на Руси, над которой нависла
страшная опасность, вовсю шёл процесс собирания русских княжеств вокруг Москвы.
Его начал ещё младший сын Александра Невского Даниил, активно продолжил сын
Даниила - Иван Калита. Эту эстафету принял в свои руки и внук Ивана Калиты -
Дмитрий Иванович. И когда по Русской земле прошёл слух, что Мамай вышел на
военную тропу, то искать человека, который возглавит заградительное войско, не
пришлось - само собой было понятно, что им может стать только великий князь
Московский.
Всё было предельно просто. Побеждает
Мамай - останавливается распад Орды и расчленяется начавшая собираться Русь;
побеждает Дмитрий - усиливается развал Орды, и резко ускоряется процесс
образования единого Российского государства со стольным градом Москвой.
Какая чаша поднимется вверх на весах
истории, а какая пойдёт вниз? Это зависело не от борьбы классов и формаций, а
только от воли Божией, которую Бог открыл святому князю: Мамай должен быть
уничтожен. Знал эту волю и преподобный Сергий Радонежский, который благословил
Дмитрия на сражение и дал ему икону Божией Матери, в день Рождества Которой, 8
сентября 1380 года, и произошла Куликовская битва. Русские никак не могли в ней
победить - и ратников у них было меньше, и позиция много хуже (они были прижаты
к Дону и Непрядве, а войско Мамая расположилось на холме), и вооружение
примитивнее (генуэзцы оснастили войско Мамая последними новинками военной
техники). Но они не только победили, а наголову разбили ордынцев, преследуя их
до самой Красивой Мечи. Где же, спросим мы после этого, вершится история?
Конечно, на небесах.
Небеса пестовали и хранили
православную Русь с самого момента её появления, поэтому и ниспослали ей двух
великих святых полководцев. Одному из них мы должны сегодня помолиться особо,
говоря: "Упроси, святый Димитрий, Бога нашего, чтоб дал Он нам силу и веру
до конца исполнения нашей миссии оставаться непобедимой нацией бойцов!"
