Не так давно мне довелось вести концерт в российском посольстве в Берлине, где выступали солисты Большого театра. На следующий день я поехал в русский храм - подворье Православной Церкви. Вокруг храма расположено большое кладбище, где лежат многие именитые люди нашей истории. На могиле Михаила Ивановича Глинки установлен бронзовый бюст. Однако могила пуста. Через сто лет после кончины его тело было перевезено в Санкт-Петербург и перезахоронено в пантеоне деятелей русской культуры неподалёку от Александро-Невской Лавры. Как эти посмертные перипетии характерны для судьбы русского гения! Творил для России, жил последние годы в Германии, скончался вдалеке от Родины... Нет покоя его имени и сегодня, когда ещё не утихли дискуссии о том, какой гимн более подходит для современной России. В истории России только два композитора создавали национальный гимн по заказу императора: Александр Львов и Михаил Глинка. Львова поддержал придворный поэт Жуковский, имевший немалый вес в принятии такого рода решений. Он быстро изменил уже существовавший текст "Боже, царя храни", и гимн был принят. Текста к мелодии, созданной Глинкой, никто не написал. До сих пор говорят, что на эту мелодию слова ложатся тяжело. Это совсем не так! Пример - написанный на неё в 1947 г. текст "Гимна Москве", многим известный и поныне.

Так почему же мы не приняли великий гимн великого русского композитора, создателя хора "Славься", также ставшего символом и своеобразным гимном России? Почему мы поём мелодию Александрова, которая, кстати, была заимствована из офицерской песни времён Первой мировой войны, называемой "Странник"? Время рассудит...

Но мы всё-таки приняли великого Глинку как основателя русской музыки. А правда ли это? Основатель ли он, если ещё полвека до него творили такие гении, как Березовский и Бортнянский. Последний теперь по праву считается основоположником русской композиторской школы, создателем первых в России симфоний, сонат, романсов и громадного цикла духовных песнопений. Так был ли Глинка "основателем"? А если и был, то в чём?

Глинка действительно впервые внедрил именно русское музыкальное сознание в сферу профессиональной музыки. Это он, как Пушкин в литературе, определил "русскость" в мелодике, долгие годы искал её истоки и вариации, сделал её достоянием мировой музыкальной культуры, породил гениальных последователей, сделавших из России великую музыкальную державу на все времена. Из Глинки "выросли" Бородин и Балакирев, Мусоргский и Чайковский, Рахманинов и Прокофьев, Свиридов и Гаврилин. Глинка пока ещё, слава Богу, определяет - что и как петь и играть юным музыкантам в наших музыкальных школах и училищах.

Так же как и прах её создателя, претерпевала перемены его гениальная опера "Жизнь за царя". Помните, как в нашем государстве меняли тексты белогвардейских песен и полковых маршей царской России на новые, советские? Бойцы шли в бой не "за Русь Святую", а "за власть Советов". В опере Глинки в сталинские времена славили не "царя", а "русский народ". Патриотично, но... нечестно. Совсем как в мелодии нынешнего гимна с её белогвардейскими истоками и постоянно меняющимся текстом.

Не менялась только одна из великих мелодий Михаила Глинки - его знаменитая "Камаринская". Написанная также не в России, в ностальгическом порыве, симфоническая поэма своей мощью и по сию пору поражает всякого, кто её слушает, не говоря уже о тех, кто делает это в первый раз. Между прочим, "Камаринская" вполне может стать "хитом" любого радиоканала, как, например, "Русского радио", ну хотя бы потому, что носит оно такое громкое и обязывающее название. Однако кто может похвастаться тем, что недавно слышал "Камаринскую"? Её почти не исполняют профессиональные симфонические коллективы. Простовата, видите ли, для изысканного музыкального ума, без налёта формализма и уж чересчур народна. Не модно это нынче. Но мы и "Камаринскую" подождём. И её время придёт...

Был у Глинки в биографии примечательный факт. Почти два года он прослужил капельмейстером Придворной Певческой капеллы, директором которой ещё незадолго до этого числился Бортнянский. В молодости он и сам пел очень хорошо. Рассказывали историю, как один юный князь при его пении потерял сознание, а потом, придя в чувство, сказал, что ему показалось, будто пели ангелы и сейчас начнётся Страшный Суд. Имея право решающего голоса в капелле, Глинка должен был определять направления развития русского церковного пения. Но, как писал современник, "желание соединить узами брака западную фугу и русскую музыкальную культуру" увенчалось неудачей. Глинка попросился в отставку и направился за границу искать новые веяния, созвучные своей метущейся душе. Он не внёс весомый вклад в развитие духовных песнопений, как это сделали после него почти все известные русские композиторы. Светское музыкальное сознание преобладало. И этим он отличался от Пушкина, который и в литературе и в жизни был человеком не только светским, но одновременно и православным по своей сути. И всё же он наш, родной, этот создатель "Руслана и Людмилы", "Арагонской хоты", изумительный автор чудных романсов, и, конечно же, даритель нашему сознанию великого "Славься" и не менее великого - Гимна России, который, по словам Державина, "да споют и наши хоры"!

Константин Петрович КОВАЛЁВ