Родился Игорь Константинович 9 января в 1909 году в Санкт-Петербурге. В пятилетнем возрасте остался без отца, погибшего в Первую мировую. Воспитывался верующей матерью. За «религиозную пропаганду» приговаривался к ссылкам и лагерному заключению по 58-й статье. Около 13-ти лет провёл в тюрьмах и лагерях.

– Моего отца почти всю жизнь постоянно преследовали за религиозные убеждения, поэтому он лишь с очень близкими людьми делился воспоминаниями о годах, проведённых в заключении и ссылках. Самое большое впечатление на меня произвёл его рассказ о праздновании Пасхи в Карагандинском лагере, где он отбывал срок заключения в период массовых репрессий 1935-1936 гг.

Там находилось довольно много священнослужителей. Были среди них и диаконы, и иереи, и архимандриты, и даже епископы.

На Пасху, конечно, всем хотелось каким-либо образом организовать Богослужение. Но не было никаких богослужебных книг. И тогда священнослужители договорились совершать пасхальную службу по памяти, кто сколько вспомнит. Лагерное начальство не стало препятствовать им, не усмотрев в их действиях серьёзного нарушения лагерного режима. И вот над необъятной казахстанской степью прозвучала вначале Пасхальная заутреня, которая начинается словами: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех...», – затем заключённые совершили Крестный ход по территории лагеря, и полностью, до отпуста, по памяти была отслужена Божественная литургия. Тысячи голосов сливались в едином хоре, прославляя славное Христово Воскресение. Зрелище было настолько величественным и грандиозным, что, казалось, даже лица надзирателей и часовых на вышках выражали пасхальную радость и умиление. Будто ликовала и радовалась вся Вселенная. Звёздное небо над степью соединялось с землёй и вечностью...

Об этом событии упоминает в своей книге «Остановитесь на путях ваших» профессор о. Глеб Каледа – учёный и священник, который был другом нашего отца. Насколько мне известно, это было единственное такое празднование Пасхи в условиях лагерного режима.

Мои родители, Игорь Константинович Фортунатов и Анна Дмитриевна Кузьмина, были венчаны в 1939 году о. Сергием Мечевым – будущим священномучеником; ныне он причислен к лику святых. Венчаны тайно. Происходило это в промежутке между первым и вторым сроком заключения моего отца. Отец Сергий был в то время уже в немилости у властей, и вскоре его тоже арестовали.

Мама была прихожанкой и певчей храма свт. Николая в Кленниках на Маросейке и происходила из глубоко верующей семьи с твёрдыми православными традициями. В этом храме и служил о. Сергий. Настоятелем здесь многие годы был его родной отец – известный старец о. Алексий Мечев, который также прославлен в лике святых и его мощи сейчас находятся в храме на Маросейке.

Мои родители прожили вместе долгую и счастливую жизнь, несмотря на то, что на их жизненном пути было много испытаний: тюрьмы, ссылки отца... Мама везде следовала за ним, оставляя работу в Военной академии, квартиру в центре Москвы, престарелых родителей. Свой долг она видела в том, чтобы всегда находиться рядом с мужем.

Их необыкновенное супружество на протяжении всей жизни проявилось и после маминого ухода. Она умерла в 1982 году. Отец постоянно молился за мать. После её кончины их взаимная любовь словно перешла в иную форму. Отец довольно долгое время чувствовал присутствие матери, словно осязал, что она где-то рядом. Он отчётливо осознавал её помощь из загробного мира даже в каких-то мелких бытовых ситуациях.

Маму отпевали в храме Илии Обыденного в Москве. Многие присутствовавшие при этом обратили внимание на необыкновенное благоухание. Дело в том, что, когда мама уже очень сильно болела, наша хорошая знакомая – Ольга Ильинична Подобедова, профессор, доктор исторических наук, учёный с мировым именем – привезла нам из Италии миро от мощей святителя Николая. Мама тогда уже не вставала и очень ждала возвращения Ольги Ильиничны из зарубежной командировки. Она приняла это миро как бесценный дар от великого угодника Божия. Когда маму помазали этим миро, разлилось необыкновенное благоухание. На следующий день она скончалась.

Когда врачи приехали освидетельствовать смерть, они просили всех нас, родственников, удалиться в другую комнату, как это обычно бывает в таких случаях. Затем сказали, что в квартире сильно пахнет розами, и это мешает им в работе, попросили убрать все цветы. Мы сказали, что сейчас октябрь и у нас нет никаких цветов. Тогда женщина-врач, наклонившись к покойной, неожиданно произнесла: «Запомните, я свидетельствую: запах источает тело».

Конечно, это было чудо от святителя Николая и, несомненно, милость Божия и благословение отходящей в вечность души моей матери.

Папа очень прилежно молился об упокоении её и просил Бога дать какой-нибудь знак – хорошо ли ей «там»? И когда они соединятся в вечности? Он по-детски доверчиво обращался к Богу и однажды увидел удивительный сон: мама вошла к нему в комнату в красивом белом венчальном платье с букетом цветов, сияющая от радости...

Отец был воспитан в строгой православной вере и этот сон воспринял как некое искушение, стал ему доверять. Он начал в своих молитвах спрашивать Господа: не было ли это сновидение бесовским наваждением? Так он молился примерно год И на пасхальной седмице, стоя на молитве, вдруг воочию увидел перед собой чёткое изображение светящегося креста, как раз на том месте, где ему во сне явилась наша мама.

Папа был довольно осторожным и немногословным человеком в том, что касалось его внутренней духовной и прежней лагерной жизни, но после этого видения сразу позвал нас с сестрой к себе и обо всём рассказал. Он был уверен, что душа нашей мамы нашла упокоение в небесных обителях. Он похоронен вместе с мамой на кладбище в Химках.

Нина Игоревна ФОРТУНАТОВА,

г. Пушкино